Мысли о даре

«17.11.92. Талант — это от Бога, и надо помнить, что многое в человеческом мозгу рождается непроизвольно… Мы часто говорим: “меня осенило”, не подозревая, что все наши мысли подвластны только Господу, и Он просто избрал того или иного человека и дал ему свои мысли».

Первые оценки и встреча с наставником

Первые рисунки Марины посмотрел один из ярких представителей соцреализма и резко отрубил: «Это абсолютно несерьезно». Родители, расстроенные, все же поехали ко второму художнику — Леону, уже тогда очень известному. — Что вы хотите? — спросил он. — Поступать в Полиграфический, на арт-факультет. — Конкурс — 25 человек на место. Оставайся сегодня на занятиях, будем рисовать натуру. Вечером он позвонил: — Это Леон. Я могу сказать одно: это явление. Дар Божий. Но говорить громко рано — многие не умеют распорядиться своим даром.

Путь к институту

Марина рисовала как одержимая, почти оставив подготовку к выпускным экзаменам. Родители сняли нагрузки в школе и отправили ее в Алма-Ату — на свежий горный воздух, к рисованию и подготовке. В Москву она вернулась с аттестатом алма-атинской школы, кипой работ и направлением от Казахстана — и поступила.

Признание в аудиториях

Алексей Аджубей, работавший с мамой Марины, рассказывал: «Вчера встречался с академиком, ректором Полиграфического института Жилинским. Он с восторгом говорил о талантливой девочке из Казахстана. Она — в десятке лучших, получает специальную стипендию».

Дневник о любви и свободе

«29.06.92. Я поняла, что себя никогда не любила, любила только тебя и жила ради тебя, загоняя талант внутрь. Теперь знаю — я рождена для творчества, а не для семьи. Ты боялся, что я уйду, и не давал мне работать… Мне было страшно, что я умру и ничего не оставлю… Я уезжаю, не хочу возвращаться».

Америка: освобождение и прорыв

За океаном, свободная от семейных узлов, Марина почувствовала непреодолимую тягу к работе — словно прорвало.

Режим труда и первые серии

«20.09.92. Хорошо, что начала бегать. Закончила вторую работу. Лошади получились неплохо. Надо вставать в 7, бегать, в 8 — работать. Ложиться в 23:00». «19.10.92. За 32 дня — 17 работ. Два дня на одну — не так плохо». Она избегала светских встреч с «третьей волной» эмиграции, уехала из Нью-Йорка в Сиракузы, сняла дом в лесу. Аскеза, работа, поиск, размышления.

Собственная концепция

«07.11.92. Художнику необходима собственная концепция — гибкая, чтобы не загонять себя в рамки литературных мыслей. Движение искусства стремительно; мы оглядываемся назад, но осмысление меняется вместе с бытием».

Таруса: диалог с традицией

Перед отъездом в США Марина жила у родителей на Оке, в Тарусе — «Русском Барбизоне», в доме Марины Цветаевой. Там она пыталась уловить дух прошлого: «07.11.92. Изоискусство ближе всего к человеку. Оно мгновенно доходит до сознания: нужны секунды, чтобы родился импульс».

Сомнения, одиночество и преодоление

«13.10.92. Уничтожила работу. Уже две. Жалко краски, но… Надеюсь на вдохновение. Спасибо, Аллах, Вы услышали меня. Работа пошла». «07.12.92. Очень много работала и, кажется, нарисовала интересную картину. Работала и плакала». «20.10.92. Утром проплакала от неизвестности. Но тем поворотом жизни я довольна: что зависело от меня — я сделала. Я всегда жила в придуманном мире… Может, и теперь внушила себе, что могу писать, как раньше танцевать и сочинять музыку?»

Нить с Родиной

Из Москвы пришла бандероль от Сергея Михалкова — трехтомник и теплое напоминание о совместной работе. А в октябре 1993 года кадры CNN о расстреле Белого дома потрясли Марину — она звонила домой и писала, выплескивая шок на холст. «28.10.93. Могу уже своими картинами заполнить музей. Аллах, где выход? Без передышки — только работа».

Год на пределе

За год изнурительного труда в США Марина прошла три творческих периода и написала около ста полотен.

Страх времени и молитва

Марине 33. В дневнике нарастает обращение к Богу: «09.11.93. Работа не идет, голова пуста. Впервые боюсь смерти: у меня есть цель, и если не достигну хотя бы малой толики — все глупо. Аллах, у меня столько мыслей и планов, что жизни не хватит. Я прошу — не отворачивайтесь, я слаба и одинока…»

Последние страницы

«11.11.93. Мне кажется, Вы просто хотите моей смерти. Я измучена, прошу помочь. На все — Ваша воля». «12.11.93. На все — Ваша воля. Я устала. Вы видите, сколько я работаю, я разваливаюсь. Все — напрасно… Почему Вы не слышите меня? Сколько я могу? Я умираю — и это правда».

Уход и причина

Марина уснула за мольбертом и не проснулась. Полиция долго не находила причин: ни насилия, ни наркотиков, ни отравления пищей или алкоголем. Лишь через полгода экспертиз родителям выдали заключение: отравление парами метанола, содержащегося в масляных красках.

Завет и миссия

Оправившись от горя, родители нарушили «обет молчания» и последовали духовному завещанию дочери: «11.09.92. Аллах, помоги мне оправдать надежды всех. Сделай так, чтобы я стала первой казахской художницей, вошедшей в историю. Пусть через меня узнают мой великий и неизвестный народ».