Слова благодарности

Родители и родные МАКЕ — Марины Шариповой — склоняют головы перед благородством и щепетильной честностью Джона Курилки. Спасибо. Еще раз — спасибо.

Благородство превыше всего

Понимая значение созданного при его поддержке, Джон Курилка проявил редкое благородство: аккуратно упаковал все без исключения работы МАКЕ и отправил их в Москву. Себе он оставил лишь ее палитру — бережно хранит ее уже шестнадцать лет, как память о художнице и друге.

После: путь домой

Урну с прахом перевезли в Москву и предали земле в могиле дедушки и бабушки. А картины…

Официальное заключение

Полиция установила: причиной стала остановка сердца на фоне длительного отравления парами метанола, содержащегося в масляных красках. МАКЕ работала слишком много и слишком близко к источнику паров. Господь забрал ее на пике творческой силы.

Последняя ночь

Однажды Джон позвонил, как всегда, — и не дозвонился. Встревоженные друзья поспешили к дому и нашли Марину бездыханной. Она ушла во сне. Рядом преданно сторожила собака, никого не подпуская к своей хозяйке.

Сиракузы: мастерская и тишина труда

Когда мастерская стала тесна, Джон предложил переехать в Сиракузы, полностью отдав под ее работу еще один свой дом. Она почти не выходила наружу: друзья Джона приносили еду, купили собаку, чтобы ей не было одиноко. МАКЕ жила в ритме кисти и краски, днями и ночами рисуя без передышки.

Океан и невидимые пейзажи

Стэмфорд прекрасен — океанское побережье манило новизной и светом. МАКЕ много гуляла, вбирая эту природу в себя. Но ни одного пейзажа не написала: морской воздух, шепот волн и линия горизонта перерабатывались в ее сознании в иные, неповторимые образы, внешне далекие от видимого мира.

Затем настоятель позвал прихожанина Джона Курилку — простого, честного американца и предпринимателя — и попросил помочь художнице. Джон сразу понял, что перед ним истинный талант: обеспечил МАКЕ всем необходимым, покупал краски и холсты без счета. Она работала неустанно, почти не отходя от мольберта. «Это была какая-то ненасытная работа», — вспоминает Джон и сегодня.

Дом Джона Курилки

Затем настоятель позвал прихожанина Джона Курилку — простого, честного американца и предпринимателя — и попросил помочь художнице. Джон сразу понял, что перед ним истинный талант: обеспечил МАКЕ всем необходимым, покупал краски и холсты без счета. Она работала неустанно, почти не отходя от мольберта. «Это была какая-то ненасытная работа», — вспоминает Джон и сегодня.

Под сенью церкви

Она долго и бесцельно бродила по незнакомому городу, пока вдруг не оказалась перед храмом. Исламский менталитет и глубокое уважение к христианским ценностям, впЕе мусульманское воспитание и глубокое уважение к христианским ценностям, всегда звучавшие в ее творчестве, привели ее к украинской католической церкви. Долгая беседа со священником завершилась приглашением пожить в его доме, что стоял рядом с храмом. Три дня МАКЕ провела там — в тишине, тепле и молитвенном покое.итанные с детства и нашедшие отражение в ее творчестве, притянули ее именно к храму, — это была украинская католическая церковь. Марина подошла к священнику, они долго беседовали, и священник предложил ей остановиться в его доме, стоявшем по соседству с церковью.

Необъяснимый выбор Стэмфорда

Однажды, направляясь в Нью-Йорк, МАКЕ неожиданно сошла с поезда в Стэмфорде — словно чья-то невидимая рука подтолкнула ее к этому городу. Ни себе, ни матери в письмах она не могла объяснить, зачем так поступила. Долго бродила без цели, пока не оказалась у дверей храма.

Нью-Хейвен: «Наш Гоген»

Поселившись в крошечной квартире в небогатом районе Нью-Хейвена, МАКЕ с головой ушла в живопись, тратя последние деньги на холсты и масла. Соседи — афроамериканские семьи — быстро полюбили ее за открытость и веселый нрав. Чутко распознав в Марине большого художника, они прозвали ее «Наш Гоген» и часто приносили скромные обеды и ужины, поддерживая ту, кто едва говорила по-английски, но говорила безупречно языком красок.